Горький след войны

У меня было очень горькое детство. И это наложило отпечаток на всю жизнь.

Эвакуация. Отец держит меня на руках. Я крепко его обнимаю. Маме с трудом удается оторвать меня от отца. Все плачут. Немецкие самолеты разбомбили машины, в которых ехали женщины и дети. Скитания по дорогам войны...

Потом - партизанский отряд. Тогда деревья казались мне очень высокими, видимо, потому, что я была маленькая, где-то лет пять. Погибла мама. Меня отвезли на хутор. В трех километрах от него стоял немецкий гарнизон. Ночью нас навещали партизаны. До сих пор не могу забыть тревожный стук в окна. Изредка днем появлялись фашисты, обычно группой. Однажды пришел только один немец. Подозвал меня к себе, погладил по голове и показал, что убивать не будет, потом куда-то махнул рукой, показывая, что, мол, и у него есть дети. Глядя на меня, твердил: "Партизан, партизан". Для безопасности мне придумали другую биографию. Я должна была усвоить новые сведения о себе. И тогда память стерла все настоящее: где родилась, где жили родственники. Абсолютно ничего не помню, что было до войны. А вот эвакуацию и всю войну память хранит отлично.

Нас, детей войны, родители оставляли в двух случаях: когда шли защищать Родину и когда погибали. Самым моим заветным желанием тогда было, чтобы оказались живы родители. Хочется сказать: "Люди! Не оставляйте своих детей. Не делайте их сиротами. Даже звери заботятся о своих детенышах". После войны - детдом, училище, работа, которой хватало всем. Не существовало особого разделения на богатых и бедных. А была светлая вера, что все будет хорошо, что не зря погибли мои родители.

Моих родителей звали Ион Вакулович Орлюк (старший лейтенант, адрес довоенный: 7-й ОРБ танковой бригады, часть располагалась где-то возле Белостока) и Мария Ивановна Орлюк (уроженка Беларуси).

Тамара ИВАНОВА,

Зельва, Гродненская область.